В слезах вспоминает Н. А. Гуляев о явлении ему отца Иоанна и о своем исцелении в связи с этим от тяжелой болезни.

- Было это в 1903 году, в местечке Эмба Сыр-Дарьинской области. Служил я, будучи молодым человеком, на Ташкентской железной дороге, работал по оборудованию водокачек. В тот год была у нас тяжелая эпидемия тифа, заболел и я и был перевезен в заразный барак в 2-х верстах от Эмбы, за рекой. Положение мое было признано безнадежным. Температура доходила до 42 градусов. Я почти все время был без сознания, ослаб до того, что руки не мог вовсе приподнять с одеяла. По словам сиделок, я то и дело в бреду пел церковные песнопения, так как вся семья у нас была очень религиозной и воспитался я на церковном пении, не любя светского. Отец мой был простым крестьянином, но были в роду у нас и лица духовного звания.

- Помню, как очнулся я и почувствовал, что умираю, не могу пошевелить рукой не могу перекреститься. Я беспомощно заплакал, и в слезах стал напевать, как мог, Царю Небесный... Вдруг, на полдороге между кроватью, на которой я лежал, и дверью появился как бы в тумане, в золотом облачении священник. Он приблизился ко мне, и я увидел уже совсем ясно светло-русые волосы, румяное лицо, голубые, бесконечно добрые глаза.

Священник наклонился ко мне:

- Не надо плакать, давай помолимся.

- И тут же стал служить молебен. Служил он не тихо и не громко, но необыкновенно истово и проникновенно. Я смотрел в его доброе, доброе лицо, разглядывал как ребенок, вышивку на его облачении, слушал его голос и понимал, что ко мне пришел отец Иоанн Кронштадтский. С его приходом рука поднялась для крестного знамения. Отец Иоанн благословил меня. Я прильнул к его руке. Рука была теплая и очень мягкая. Я помню эту руку, как будто она и сейчас со мною. Отец Иоанн сказал мне, что я поправлюсь, но чтобы никогда не забывал молиться и благодарить Бога. Удаляясь, батюшка тоже как бы отступил к дверям, в белый туман...

- С этого момента началось мое быстрое, ни для кого непонятное выздоровление. Когда пришел меня навестить мой отец, я рассказал ему о чуде, виденном мною, описал ему священника, и отец, знавший батюшку лично, был поражен, что я описал ему в такой подробности весь облик батюшки, никогда не видя его в жизни. Даже чуть приметную бородавочку у глаза, даже звук голоса, узор на его облачении я передал ему совсем безошибочно. Но сам факт явления мне батюшки отец мой тут же объяснил мне: оказывается, он послал в самый безнадежный момент телеграмму в Кронштадт отцу Иоанну и просил его помолиться. В тот самый день, когда отец Иоанн явился мне, он и служил молебен о моем выздоровлении.