Эту историю мне рассказала мама – Людмила Николаевна Мещерская. Мой прадед Дмитрий (мамин дедушка) вместе с женой и четырьмя дочерями жил на Васильевском острове, преподавал музыку. Его фамилия была Брюхов. Моя бабушка Евгения была старшей из детей.

Неожиданно заболела младшая из дочерей, Вера. Никакое лечение не помогало. Болезнь сделала свое. Больная не ела и не пила. Все уже ждали конца. Окна были зашторены. И все же надежда теплилась.

К умирающей Вере пригласили из Кронштадта батюшку Иоанна Кронштадтского. Он прибыл. Потребовал открыть занавешенные окна. Остался с больной наедине. Молился. Затем вышел, сказал, что тетя Вера (так ее называла моя мама) будет жить. Семья жила небогато, и батюшка даже не взял денег за приезд.

Только он ушел, и тетя Вера попросила еды. Поправилась. Жила долго. Вышла замуж за очень хорошего человека. Родила двух сыновей. Жила с матерью в Стрельне, работала в колонии для беспризорников, директором которой был Ионин (Игнатий Вячеславович – биолог, летчик, выдающийся педагог-новатор, внедрявший принципы трудового воспитания и самообслуживания – прим. ред.). Погибла в Великую Отечественную войну, когда Стрельна была оккупирована немцами. 

И помнится мне из рассказов моей мамы, что батюшка Иоанн, когда ехал в карете по Кронштадту, бросал людям мелочь.

А моя бабушка Евгения вышла замуж за Николая Николаевича Мещерского, который служил в одной из церквей в Кронштадте, в то время, когда служил в Кронштадте и батюшка Иоанн Кронштадтский.

У них в Кронштадте была квартира. Во время Кронштадтского мятежа (март 1921 г. – прим. ред.) моим бабушке и дедушке пришлось оставить все и уехать.

Автор / источник: Татьяна Шибаева, г. Санкт-Петербург / Пристань веры и надежды.
На фото Вера Брюхова (в замужестве Егорова),
которую исцелил св. прав. Иоанн Кронштадтский.
Фото: из архива семьи Шибаевых.