Премного благодарен автору Господину И. К. Сурскому за издание книги о жизни и чудесах светоча Православия о. Иоанна Кронштадтского. То был воистину «светильник ярко горя и светя» во мраке наших печальных дней. Книга воистину достойна внимания, и отрадно читать ее вспоминая «дивнаго во святых» дорогого Батюшку.

В главе 2-й кратко сказано, что о. Иоанн «уговорил свою супругу остаться девственниками». Нам давно было известно, что не вдруг согласилась она на сей великий подвиг тайного девства. По сему поводу она даже обращалась с жалобой к Митрополиту Исидору, который, призвав о. Иоанна долго и с угрозами уговаривал его иметь общение с супругой. Но о. Иоанн не согласился на сие и сказал Митрополиту: «в этом есть воля Божия и вы ее узнаете». И лишь только о. Иоанн вышел от Митрополита, как Владыка сразу же ослеп. Он быстро вернул о. Иоанна и стал просить прощения и исцеления и немедленно получил то и другое. Тогда Митрополит призвал супругу о. Иоанна и уговорил ее жить девственно.

В главе 34 автор пишет, что лицо о. Иоанна «всегда было свеже, с ярким румянцем, происходившим от того, что о. Иоанн ежедневно зиму и лето переезжал через море». Осмелюсь думать, что это не совсем-то правильно, была другая и духовная причина к тому. В писании сказано: «сердцу веселящуся лице цветет». И воистину у о. Иоанна цвело лицо от благодати Божией, от непрестанной сердечной молитвы. Мне самому лично пришлось видеть, когда я стоял в алтаре, а о. Иоанн служил соборне св. Литургию, во время освящения св. Даров, видно было, как о. Иоанн углубился всецело во внутреннюю сердечную молитву, лицо его дивно приятно преобразилось, яркий румянец покрыл его, видно было, что он не замечал окружающих, даже замедлил возгласом. Молитва глубокая, пламенная привлекла его к Богу. Так бывало со многими святыми.

Если бы собрать все чудеса о. Иоанна, то пожалуй набралось бы несколько больших томов. Так дивно Господь наградил его богатством чудотворной силы.

Жил я в 1903 г. в Софоньевской пустыни, Курской губ.; был там параличный нищий, который не мог ходить а лишь ползал. О. Иоанн приехал туда на освящение колокола в 1000 пудов, отлитого в честь его и с его изображением. Вот о. Иоанн и исцелил сего нищего, и я сам видел его ходящим.

Уже после Великой войны, когда я вернулся с фронта па дорогой Валаам и ревностно взялся за подвиги иноческого жития, тогда враг навел немалое мне искушение, я стал терять доверие и расположение к своему старцу-руководителю, и тут мне помог дорогой о. Иоанн. Снилось мне будто бы пришел ко мне о. Иоанн и я с великой радостью принял его и угощал чаем, а затем достал свой дневничок и думал попросить о. Иоанна что-либо записать в него, вдруг он обращается ко мне и говорит: «Да, я знаю его, он человек хороший, ему надо верить». Сразу же я понял, что он говорит о моем старце. Сон кончился и я успокоился, искушение прошло. Но вот и еще раз на Валааме снилось мне, будто бы близ трапезы встретил я о. Иоанна, с радостью взял его благословение, а он дивно поучал меня, как надо хранить совесть от всякого греха, ибо она будет свидетельствовать о нас на страшном суде, а затем при прощании сказал: «да я еще побуду у вас». Проснувшись, я размышлял, что это такое он сказал «я еще побуду у вас»? Вечером выяснилось, ибо в трапезе стали читать творения о. Иоанна.

Прошли года великих скорбей, гонений и изгнания из родной Валаамской обители «правды ради», до 40 человек братии, проживших там от 20 до 35 лет, было выброшено на берег суровой и угрюмой Финляндии, часть уехала в сов. Россию, где почти все и пострадали, а часть в Богохранимую Сербию. И вот я иеродьяконом в беднейшем Мильковском монастыре. Бедно, голодно, но я спокоен и доволен. Смиренномудренный настоятель, тогда еще игумен Амвросий, объединил нас в молитве, служении и трудах. И вот снится мне там: стою я на правом клиросе и вижу в северной двери входит в алтарь о. Иоанн такой жизнерадостный, подходит к южной стороне и хочет как бы облачаться, вынул часы и показывает мне на цифру 8. Проснулся я и не знаю, что это значит цифра 8.

За вечерней о. Амвросий зовет меня к себе на правый клирос и говорит: «Отче, давай послужим завтра», а не моя и чреда-то была. Я сказал: «что ж, благословите, а какой завтра праздник?» Он ответил, что завтра столетие рождения о. Иоанна. «А когда начнем?» – уже с волнением спросил я. «Да, пожалуй, в 8 часов». Тогда я понял сон, и служил с великим умилением.

Прошли еще года, умер о. Амвросий, подули ветры буйные, и Мильково заглохло совсем. Я устроился о чисто сербском женском монастыре: строгая дисциплина, уставное богослужение, но все-таки всегда чувствовалась оторванность, одиночество и бесправность иностранца. Как-то уж порядочно я приуныл, и вот вижу во сне о. Иоанна, ничего мне не говорит, а лишь показывает на столе свои рукописи. Проснувшись, я взял его книгу «Мысли христианина», открылось «о литургии» и, прочитав, я сразу успокоился, умиротворился и умилился сердцем. Так дивно дорогой батюшка о. Иоанн помогал мне и утешал меня немощного «в минуту жизни трудную».

Мы все горячо любим милую родину, но несравненно больше ее любит Милосердный Господь Бог наш. Любит и наказует, и благодарение Ему за сие! Углубимся верою в дивный всемогущий Промысл Божий, пекущийся и о нас, и о Родине нашей, и о всем мире и в этом мы найдем и покой, и радость, и спасение. Настоящая любимая Родина наша есть вечно блаженное Царство Христово.

Иеромонах Никандр Валаамец. Ковиль.