Расшифровка статьи в газете «Московские ведомости» 
№ 293 от 20 декабря 1915 года

В лазарете частного кружка, организованного Н. Я. Давыдовой в Москве, находится на излечении раненный солдат Козьма Антонов Мёрзлый (лишившийся ноги после одного из сражений в эту войну на германском фронте) из деревне Засурье, находящейся в Архангельской губернии, Пинежского уезда, Сурско-Сергиевской волости, в ½ версте от места родины достопамятного отца протоиерея Кронштадтского Иоанна Сергиева. 

Этот солдат, по моей просьбе, чтобы скоротать время пребывания в лазарете, написал свою биографию и в ней уделил внимание также и воспоминаниям о знаменитом своем земляке. Как содержащие в себе безусловно правдивый и полный благоговения к светлой памяти о. Иоанна рассказ и как исходящие от непосредственно знавшего его русского крестьянина, притом раненного воина, эти воспоминания представляются, на мой взгляд, чрезвычайно ценным материалом для характеристики и биографии великого пастыря и поэтому заслуживают всяческого внимания.

Вот что пишет Мерзлый (привожу его рассказ дословно, исправив лишь грамматическое построение оного).

«Когда летом кончалось в нашей церковно-приходской школе (в селе Сура) ученье, приезжал дня на три, на четыре Кронштадтский протоиерей отец Иоанн Ильич Сергиев, и это повторялось из года в год, пока он не умер. Хочу рассказать, как и что происходило, когда он приезжал к нам, в Суру. 

Раньше у нас в Суре ничего хорошего не было: церковь была деревянная; избы у крестьян были плохие, черные, без труб; школа была сельская, маленькая; женского монастыря тогда ещё не было; лавок и торговцев было совсем мало; поля и сенокосы у крестьян были отданы в залог богатым крестьянам; крестьяне жили очень бедно и плохо и носили одежду длинную; мельницы были водяные и плохие — мололи в сутки по одному пуду. Да всего и перечислить трудно, чего не доставало; например, самоваров не было, чаю никогда не пили. Всего и не буду перечислять, потому что и так будет видно, когда прочитаете все то, что я написал про мою жизнь. И все, что потом появилось у нас в Суре, все это создал отец Иоанн Сергиев — прославилась Сура через отца Иоанна.

Помню я, как мы, мой отец Антон Меркурьевич и я, пошли встречать о. Иоанна. Я буду называть его батюшкой. Приехал батюшка в Суру на лошадях, его встречало множество народа не только из нашего села, но и из других сел и волостей. Мы с отцом пошли туда, куда и все люди идут. 

Батюшка отслужил в церкви обедню, потом отслужил молебен на улице, на том месте, где должна была строиться школа, предложил крестьянам выстроить каменную лавку и построить пароход. При этом он говорил, что так же скоро выстроим школу, лавку и пароход, как перед этим построили церковь, хотя крестьяне и тогда не верили этому. 

Затем он отправился к часовне, где была явленная икона Пятницы-Параскевы. Тут и я сам слышал, как батюшка сказал, что на этом месте через 8 лет будет монастырь. После этого он зашел в избу, в которой он родился и из которой когда-то ушел в город учиться. В своей избушке батюшка отслужил молебен и посидел в ней немного. Он велел эту избушку обнести футляром из леса на одну сажень от стенок, чтобы избушка эта подольше простояла. Я был в этой избушке и все видел: избушка старенькая, плохонькая, некоторые бревна от долгого стояния погнили, окна небольшие, рамы в 6 стекол, печь из глины, трубы нет, вместо трубы стоял дымник, стол плохой, вдоль стен стоят скамейки, тут же лежат ручные жернова, чтобы муку молоть. Так все и сейчас осталось в той избушке о. Иоанна. 

Батюшка ездил гулять по лесу и по лугу, ездил и по нескольким деревням. Он любил поговорить с каждым крестьянином, давал бедным денег, а так как у нас все — бедные, то он всем давал, кому рубль, кому больше, кому меньше.

Он приезжал каждый год и каждый год что-нибудь у нас по его указанию и на его жертвы строилось. Сперва построили каменную церковь трехпрестольную, колокол в ней весом 250 пудов, да маленьких 18 штук, и звон такой хороший, что когда зазвонят, точно в Москве, в церкви два прозвона пятиглавых, в виде корабля. Потом выстроили 2-классную церковно-приходскую школу, а после того лавку для торговли. В этой лавке все есть, что необходимо для крестьян, товар привозят в лавку по реке Пинеге, когда вода дозволяет, а когда вода не дозволяет, то и в лавке нет товара. 

Дома выстроил деревянный священнику, дьякону и псаломщику, а также своим племянникам и многим крестьянам. В другом конце села Суры выстроен женский монастырь, недалеко от избушки отца протоиерея, тут же стоит и давнишняя деревянная часовенка явленной иконы Параскевы-Пятницы.

Когда мне исполнилось 23 лет, я братом работал в скиту, верстах в 18 от нас, чистили и равняли землю под сенокос, чтобы трава лучше родилась. В скиту в это время построили церковь и три дома, и в этот скит приезжал батюшка о. Иоанн. К нему, по обыкновению, собралось множество народа, был там и я. И вот батюшка, отслуживши в церкви обедню, пошел с горы вниз к домам, гора длинная была, и от церкви до домов было с полверсты. 

По дороге к нему навстречу привели больную девицу, её звали Ириной, она была из Похоровской деревни, и я знал хорошо, что эту девицу трясет, что она больна уже много лет. Когда её привели к батюшке и она его увидала, то сильно затряслась, упала на землю и начала кричать. Батюшка подошёл к ней, взглянул на небо, возложил на девицу руки, и она встала, как ни в чём не бывало. Но когда батюшка немного отошел от нее, она опять затряслась и упала. Батюшка опять возложил на неё руки, и она снова встала. После того, когда девицу затрясло еще раз, батюшка опять изволил вернуться и сказал: «Больше не будет тебя трясти, девица, только молись Богу». После этого вскоре девица та ушла в монастырь и, говорят, теперь совсем здорова».

– С. Педашенко.

Фото: Сурский Иоанновский монастырь.