Св. прав. Иоанн Кронштадтский. Слово в неделю 8-ю по Пятидесятнице

Позде же бывшу, приступиша к Нему ученицы Его, глаголюще:
пусто есть место, и час уже мину; отпусти народы, да шедше в веси купят брашна себе.
Иисус же рече им: не требуют отити, дадите им вы ясти
(Матф. 14, 15-16).

Однажды Господь отплыл на судне один в пустынное место для молитвы: народ, услышав о том, пошел за Ним из городов пешком. Вышедши из лодки, Иисус увидел множество людей и сжалился над ними и исцелил больных их. Когда же настал вечер, приступили к Нему ученики Его и сказали: место здесь пустынное, и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в селения и купили себе пищи. 

Как? Что вы говорите, апостолы Христовы? — Чтобы народ ради пищи и питья оставил Господа своего и лишил себя сладчайшей паче меда беседы Его? Да не Он ли сказал: не пецытеся душею вашею, что ясте, или что пиете... не душа ли больши есть пищи? Ищите же прежде царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Матф. 6, 25. 33). О, нет, народ не оставит Господа: что ему до пищи и питья

Пища и питье всегда с ними; а Господь во плоти — не всегда, да Он и Сам для них есть пища и питье; смотрите, как они жадно вслушиваются в каждое слово Его, как они впиваются глазами в божественный лик Его: о, это для них истинное наслаждение — видеть и слышать Самого Господа, — и они забыли о пище и питии. Да вот Он и Сам устроит для них чудесную трапезу.

Это евангелие научает нас тому, что слушание слова Божия и, вообще, попечение о просвещении, освящении и укреплении безсмертной души всего дороже для человека, и что пища и питье второстепенныя вещи и приложатся человеку, ищущему царствия Божия и правды Его: ибо трудящийся достоин пропитания (Матф. 10, 10). Так и в пустыне Господь всех напитал даром чудесно приготовленною трапезою за труд слушания слова Его. 

Далее Евангелие учит и тому, чтобы мы и последнее добро свое делили с ближними, имеющими в нем нужду, и не имели нимало жадности и скупости, и что человеку очень немного надобно для того, чтобы удовлетворить голод и жажду — только хлеб насущный да еще нечто поболее сочное; что разныя лакомства и напитки не составляют насущнаго нашего пропитания и могут быть употребляемы только изредка; в противном случае они будут разслаблять наше тело и душу.

Душа наша, братия и сестры, безмерно дороже и благороднее тела: она есть образ Божий, т. е., говоря проще, как бы портрет Божий, и — безсмертна; одарена разумом и свободною волей, со способностью освящаться благодатию Божиею, восходить выше и выше по ступеням добродетели, уподобляться более и более Богу, — обоготворяться и достигать величайшаго блаженства в Боге. Тело же — земля и тлен и должно непременно умереть и обратиться в прах, из котораго взято; — в воскресение мертвых оно возстанет уже телом духовным. Между тем душа наша находится в состоянии падения самаго жалкаго, в состоянии омрачения, удаления от Бога и рабства диаволу, греху и страстям. Она погибает во грехах и может во веки погибнуть, мучиться в огне негасимом. 

О чем же всем нам более нужно заботиться в этом временном странствовании на земле? О просвещении души, о спасении ея, о приближении к Богу, от Котораго мы удалились чрез грех, о правде, которую мы попрали, которой стали чужды, о святости во всем житии и отвержении лукаваго жития: вот о чем; а потом и о пище и питии и одежде, — но заботиться умеренно, безпристрастно, как о предметах второстепенных и временных. Не будем же, братия и сестры, извращать Божия порядка; будем пещись более о душевном просвещении, насыщении, утешении, спасении, а потом уже и о земных, так называемых благах — пище, одежде, жилище. Аминь.