Иоанновская семья

Храмы, монастыри, часовни, гимназии, приюты, братства, сестричества, благотворительные фонды, общества и иные православные организации, посвященные святому праведному Иоанну Кронштадтскому

Главная Иоанновская семья Новости Семьи «Хорошее место»: интервью с участником Молодежной экспедиции «Сура»

«Хорошее место»: интервью с участником Молодежной экспедиции «Сура»

Многие участники проектов Иоанновской семьи говорят: в Суру не попадают просто так, по собственному желанию – Сура выбирает сама. Как она это делает – загадка, так же, как и та сокровенная перемена, которая происходит с каждым, кому довелось побывать, потрудиться, стать частью некой сурской тайны.

На карте Архангельской области нет модного значка «Хорошее место», вроде тех, что разные рейтинги легко присваивают модным городским заведениям и столь же легко отнимают. Эта характеристика принадлежит Суре по праву рождения здесь великого молитвенника и чудотворца – святого праведного Иоанна Кронштадтского, и разительное отличие этого края от «внешнего» мира замечают все прибывающие уже в первые часы.

Много лет Сура была словно сокрыта в таежных туманах. И вот, с начала 2000-х годов ее проявил для православного мира основатель и духовный руководитель Благотворительного фонда «Иоанновская семья» прот. Николай Беляев, посвящая большую часть своего служения возрождению здесь православной и монашеской жизни, сделав Суру местом притяжения для всей Семьи.

Ежегодно летом здесь при поддержке Фонда проходит Сурская молодежная трудовая экспедиция, куда приезжают юноши и девушки со всей России. С участником одной из смен этого года Никитой мы беседуем сегодня.

– Никита, Вы прихожанин храма св. прав. Иоанна Кронштадтского в московском районе Головино, не так ли?

– Честно говоря, прихожанином храма в Головине меня довольно трудно назвать. Я начал бывать там уже после поездки в Суру, а до того и не знал о нем, несмотря на то, что, по московским меркам, живу рядом – в получасе пешком. Да что говорить, я и об Иоанне Кронштадтском мало что знал до поездки.

Впервые я попал в этот храм, что называется, по послушанию. На исповеди у отца Кирилла Франкова (клирик Сурского Иоанновского женского монастыря, – прим. ред.) упомянул о том, что москвич. И он рассказал, что в Москве два храма во имя Кронштадтского пастыря – один в Головине. Удивительно, он не знал, где именно я живу, но посоветовал именно этот храм. Отец Кирилл сказал, что знаком с настоятелем, отцом Александром, и дал мне книгу с просьбой передать и пригласить батюшку в Суру, что я и сделал буквально сразу после возвращения домой.

– А как Вы узнали о Сурской экспедиции? Что сподвигло туда поехать?

– У меня есть довольно давний знакомый из Петербурга. Не мог бы его назвать другом ранее – скорее, приятелем. У нас были общие интересы, мы общались по интернету и раз в полтора-два года встречались – либо он приезжал в Москву, либо я в Питер. Мы ходили по городу, в музеи. И тут он мне написал: привет, Никита, есть идея. Скидывает мне ссылку на поездку и говорит: поехали с нами. Я изучил сайт и понял, что мне это интересно – я давно хотел поучаствовать в чем-то подобном. Больше всего меня привлекла работа на благо монастыря, особенно участие в восстановительных работах, о которых говорилось в описании задач экспедиции. И я решил, что мне это подходит в плане духовного развития – помолиться, подумать, поразмышлять и потрудиться, конечно же.

До поездки оставался месяц-полтора и по воле Божьей все устроилось, хотя были объективные препятствия: я не так давно вышел на новую работу, отпуск мне не полагался, но его все-таки дали. Были проблемы с местами в смену – но они тоже решились. Так что все очень красиво сложилось и стало еще и катализатором общения с моим приятелем – мы лучше узнали друг друга, укрепили связи.

– Сколько тружеников было в вашей смене? Они тоже ехали впервые?

– Я был в четвертой смене – самой многочисленной. На нее большие надежды возлагались организаторами, потому что в ней было больше всего парней. В остальных их либо вообще не было, либо один-два. А у нас было человек восемь. Конечно, нам поручили серьезные, физически тяжелые работы.

Мы меняли ограждение в детском лагере «Архистратиг», но все равно до конца не успели выполнить – наша смена сделала чуть меньше половины, следующие смены довели дело до половины, и еще половина осталась на следующий год. Это был непростой труд – сначала надо раскорчевать старый забор, вытащить столбы из грунта, пробурить новые отверстия под установку столбов, забить кувалдой новые. С нами был парень-пожарный из Питера, он мастерски орудовал кувалдой, а я, в основном, бурил. Потом нужно было выровнять, утрамбовать грунт и установить секции ограждения.

Другие ребята копали яму под установку септика в новом домике для волонтеров и рыли какой-то канал для монастыря. Девушки занимались хозяйством, готовили, пололи грядки, сажали цветы. Те, у кого педагогическое образование, трудились воспитателями в лагере, организовывали концерты и досуговые мероприятия. И абсолютно все девушки умели петь! На службах в храме они пели на клиросе.

Вообще у нас вышла очень гармоничная смена. Не было никаких конфликтных ситуаций, полное взаимопонимание, взаимоподдержка. Многие приехали впервые, но было много и тех, кто ехал во второй-третий раз. Одна девушка из Питера ездила шесть или семь раз и уже сама не помнила, в который раз едет – настолько прочно эти поездки вошли в ее жизнь.

Впервые в жизни я участвовал в сенокосе. Обычно в Суре он происходит раньше, но в этом году по погоде сложилось так, что он выпал на нашу смену. В первый же день после нашего приезда, в воскресенье, после службы подходит к нам матушка из Сурского монастыря и говорит: нужны шесть добровольцев. Естественно, парни вызвались, но в итоге работы было много, и пошла вся смена. Три дня мы занимались покосом. Траву на поле косил трактор, а мы, после того, как она уляжется, собирали ее. Девушки сгребали сено в кучки, а парни вилами поднимали его на прицеп. Было интересно, но непросто из-за того, что стояла 30-градусная жара, плюс донимала мошка. Но мы стойко выдержали это испытание.

Сложности, конечно, были. Ребята, которые приехали не в первый раз, отмечали, что в этом году задач довольно много. Возможно, мы не до конца оправдали ожидания организаторов по объему возложенных на нас работ, но потрудились и сделали немало. Бывало, что, отдыхая после напряженного дня, за общением мы засиживались допоздна, некоторые ребята не успевали выспаться и восстановиться. Нам всегда было что обсудить в отношении работы, но старались и погулять. Иногда по вечерам мы смотрели советские мультфильмы, ходили в баню, пели песни – это стало одной из скрепляющих традиций.

Но я не скажу, что для меня большое количество работы было проблемой, мне было комфортно. Когда я вернулся в Москву, мне многое здесь стало казаться чуждым в ритме жизни. Там была какая-то более спокойная и комфортная атмосфера.

– Был ли период адаптации, притирки в команде?

– Конечно, когда ты оказываешься в компании ранее незнакомых тебе людей, вы живете под одной крышей, ведете совместно быт – для многих это может оказаться стрессом. По моему мнению, первая неделя нужна для построения взаимопонимания, нахождения общих интересов, тем для общения. Я бы даже не назвал это адаптацией – скорее, входом в единый ритм. Но за смену никто не отсеялся. Досрочно уехал только один парень, который изначально оговорил, что из-за работы может посвятить экспедиции только неделю.

– Расскажите немного о себе. Кто Вы по профессии? 

– Я работаю в авиации. Можно сказать, мечта детства. Конечно, она реализовалась не совсем так, как мечталось – я не стал ни пилотом, ни авиаконструктором, так уж сложилось. У меня была очень важная и интересная работа – наверное, такая случается раз в жизни. Я организовывал грузовые чартерные рейсы. В пик коронавируса, когда был большой запрос на гуманитарные рейсы и по России, и вне ее, это была непростая работа. Но непростой может быть и рутинная работа, так как изнуряет изнутри.

Тут, возможно, было трудно физически, когда приходилось спать урывками, работать в не очень комфортных условиях на другом конце земного шара, и при этом находиться в маске и очках, но причастность к чему-то значимому и большому играла свою роль. И я даже полетать успел. Если вновь представится такая возможность, я, наверное, с радостью соглашусь, потому что это очень интересно и полезно. Сейчас продолжаю работать в смежной сфере, но занимаюсь другими вещами.

Как происходило Ваше воцерковление? Это из семьи?

– Глубоко верующей мою семью назвать нельзя, и я бы не сказал, что сам сильно воцерковленный человек. Этот процесс идет, но не столько из семьи, сколько из личных установок и позывов. Я хотел бы больше знать о православной вере. Так уж вышло, что в силу своего образования много знаю о других религиях – не с теологической, а исследовательской точки зрения.

Недавно общался с бабушкой – вот ее мама была верующей, ну а последующие поколения, скорее, номинально православные. Нельзя забывать, какой каток атеизма по нашей стране прошелся. Сегодня я не представляю, как можно было бы вернуть то, что было в царской России, но все же теплится в нас вера, ее не удалось угасить никому.

– А чем Вам полюбился Иоанн Кронштадтский? 

– Возможно, теми великими делами, которые он делал, в частности, для своей малой родины. Несмотря на то, что он служил в Кронштадте, никогда не забывал о ней, находил всегда возможность приехать в Суру, путешествуя при этом по всей стране. Великие дела складываются из малых.

Поездка вынудила меня задуматься о житии Иоанна Кронштадтского, его праведной деятельности. В сурской церковной лавке я купил книгу – репринтное издание дореволюционной книги о его путешествиях по Северу. Пока не добрался до ее прочтения, но считаю важным ее изучить.

Я хотел бы попросить знакомого иконописца написать образ Иоанна Кронштадтского, а потом привезти его в Суру и подарить Сурскому монастырю. Настолько эти места запали в душу. Это пока только желание. Пока не знаю когда, но вернусь в Суру обязательно.

– В Иоанновской семье часто говорят, что почти все возвращаются в Суру, даже если сначала думают, что больше не поедут.

– Сложно загадывать, как сложатся обстоятельства, но для меня это не слова, а намерение. Это подразумевает, что я не просто хочу, а приложу все усилия для этого.

Сура действительно не отпускает. Нам рассказывали, что есть тенденция переезда туда из других городов на постоянное место жительства. Когда знакомишься с сурянами, понимаешь, что местных, которые именно там родились, не так много, а много приезжих – тот же отец Кирилл, настоятельница монастыря игумения Тихона, переселенцы из Архангельска.

Там находишь для себя что-то важное, что трудно измерить, описать и высказать. Казалось бы, таких сел на Севере России должно быть много, но в Суре какая-то своя, особая атмосфера. Она была ощутима прямо с первого дня. Мы приехали за полночь, пошли гулять, и сразу это заметили.

Знаете, вот везде есть небо – а в Суре оно особенное. Оно как-то окрыляло, придавало сил. Ощущаешь всю его глубину, величие, но не давящее, а доброе. Сказочное – неподходящее слово. Неимоверной красоты места, хотя, казалось бы, ничего особенного. Но в простоте и отсутствии лишнего и есть красота.

– Так это Ваши атмосферные фотографии утренних и вечерних туманов в полях!

– Мои либо Филиппа, товарища по смене. Мы оба очень любим фотографировать, у нас близкое видение. Всегда хочется не просто сфотографировать, а запечатлеть мгновение, передать атмосферу места, увидеть красоту предмета. Важно, конечно, еще и грамотно выстроить кадр. Рад, что наши фото понравились – для меня это значит, что посыл был правильно донесен. Будь я кинорежиссером, обязательно бы там снимал свое кино с долгими сценами закатов, рассветов в тишине и с песнями на фоне.

Когда я фотографировал Суру в в ночном тумане, то поймал себя на мысли, что в этом нет ничего зловещего, как, знаете, бывает в американских фильмах, где подобная атмосфера проглядывающих сквозь туман в ночи домов не сулит герою ничего хорошего. Но тут ты отчетливо понимаешь, что это хорошее место, и атмосфера здесь добрая, чистая. Вот правильное слово – чистая. И мысли в ней рождаются тоже чистые.


Как поется в известной песне, «лето – это маленькая жизнь». Участникам Молодежной экспедиции действительно удается за смену прожить в Суре как будто отдельную жизнь в особенном, сурском измерении, и к повседневности они возвращаются уже немного другими людьми. Это не избавляет от сложностей, подчас искушений, но, вероятно, помогает смотреть на них новыми глазами, помня о том, что на свете есть хорошее место, где рождаются хорошие, чистые мысли.

Беседовала Диана Колычева, редакция Pravprihod.Ru.
Фото героя интервью и других участников Сурской молодежной экспедиции.

Мы рады сообщить, что началась подготовка к проведению летней экспедиции «Сура-2024». Более подробная информация о задачах, количестве смен и точных датах проведения будет опубликована в ближайшее время. Следите за материалами на нашем сайте.


Помочь реализации проекта может каждый неравнодушный человек. 


Все способы внесения пожертвований приведены здесь.


Часовня Казанской иконы Божией Матери
архитектурного комплекса «Пояс Богородицы»,
дер. Засурье, Архангельская обл.
Фото Сергея Алексеева, Иоанновская семья СПб,
Крестный ход «Пояс Богородицы»-2023.

Обратная связь

Бронирование приглашения на праздник «Рождество Христово»

Дата Время Количество человек
12 января (пятница)
15:00 – 18:30 для взрослых и детей, 7+
13 января (суббота)
11:00 – 13:00 для детей, 1+
15:00 – 18:30 для взрослых и детей, 7+
14 января (воскресенье)
11:00 – 13:00 для детей, 1+
15:00 – 18:30 для взрослых и детей, 7+
+

Бронирование приглашения на благотворительный концерт
«От героев былых времен...»

Количество приглашений
Ваш email
+