Иоанновская семья

19 июля Иоанновская семья вспоминает мать св. прав. Иоанна Кронштадтского Феодору Власьевну Сергиеву, в девичестве Порохину. 

В этот день в 1871 году она отошла ко Господу после тяжелой, изнурительной болезни – холеры, которая свирепствовала в тот год в Кронштадте. По милости Божией, большинство из нас никогда не сталкивались с этой болезнью, а в то время она уносила огромное количество жизней. 

Отец Иоанн благоговейно почитал свою мать. Он часто упоминал о ней в дневниковых записях в возвышенных и полных глубокой любви выражениях.

Хотим поделиться с вами историей хранителя мемориальной квартиры батюшки Иоанна прот. Геннадия Беловолова о том, как в свое время игумения Таисия увековечила на Леушинском подворье память любимой «маминьки» Кронштадтского пастыря, и как этот дар духовной дочери сохранился в тайне от гонителей православия и был явлен миру в нынешнее время.

Дар духовной дочери в память матери святого

«Это событие произошло осенью 2009 года на Леушинском подворье, и его иначе как чудом не назовешь. На подворье шла полным ходом реставрация. Поскольку храм монастырский, он расположен над монашескими кельями на третьем этаже. Внутри лестничного широкого колодца в советское время был устроен лифт (здание подворья в советские годы занимал психдиспансер). На момент начала богослужений лифт уже не работал. Его демонтажем мы и занялись сразу же после передачи всех помещений подворья в 2008 году.

После демонтажа в стенах открылись пять больших арочных ниш, выкрашенных желтой масляной краской. Глядя на эти непонятные ниши, я ловил себя на мысли: а вдруг в них находятся под слоем краски какие-то росписи? Но после того, как мы обследовали все стены в самом храме и ничего кроме небольших фрагментов орнаментов не обнаружили, никакой надежды на то, что здесь что-то сохранилось, не осталось. В советское время все росписи в храме (кроме купола, отрезанного перекрытием) были тщательно сбиты.

Начались штукатурные работы. У нас трудилась бригада рабочих, но трудоемкую расчистку стен мы решили взять на себя. Несколько прихожан и учащихся курсов церковного чтения кропотливо счищали старую желтую краску под шпатлевку и новую покраску.

Как сейчас помню, я был в кабинете, когда пришел наш учащийся Святослав, работавший на расчистке, и сказал, что в нише под краской открылись какие-то буквы. Я был настолько убежден, что там ничего не может быть, что ответил: «Какие еще буквы? Это тебе показалось...» Через некоторое время он пришел второй раз и сказал, что под краской проглядывается какая-то надпись. «Быть не может. Если в храме все росписи сбили, с какой стати оставили на лестнице?» – недоумевал я и попросил продолжать работы дальше. Когда же он пришел в третий раз и сказал, что на стене уже видна рука, я наконец-то решил пойти посмотреть сам. Мое промедление отчасти объясняется тем, что я готовился к служению всенощной накануне праздника 180-летия со дня рождения св. прав. Иоанна Кронштадтского.

Представьте себе мое удивление, когда на стене я увидел проглядывающую руку со свитком и словами молитвы на нем. Неужели там сохранились росписи? Даже не верилось. Я испытал радость, предвкушение открытия и одновременно испуг: если бы я не остановил работы, мы могли бы собственными руками уничтожить сохранившиеся леушинские росписи. Стало ясно, что теперь этим должны заниматься реставраторы.

Но желание узнать, кто же изображен, пересилило. «Попробуй снять еще немного краски и только ту, которая хорошо отходит», – сказал я труднику и благословил продолжать расчистку.

Начиналась всенощная на память св. прав. Иоанна Кронштадтского. К началу полиелея на каждении всего храма я подошел к росписям и увидел открывшийся лик ангела. Чтобы передать мое впечатление, отмечу, что эти ниши высотой по три метра и, соответственно, фигура ангела, представшего передо мной – тогда только ликом – была выше человеческого роста.

На другой день, в праздник Иоанна Кронштадтского, множество прихожан и гостей подворья увидели ангельский лик. Благочестивое любопытство побудило к тому, что сразу же после праздничной службы и молебна с акафистом батюшке Иоанну я попросил сделать пробную расчистку в другой нише на соседней стене.

И вот тут-то произошло настоящее чудо. Приобретя уже опыт реставрации, Святослав оперативно расчистил в области лиц, и мы увидели строгий царственный лик с короной на главе, над которой открылась прекрасно сохранившаяся надпись – «Царица Феодора».

Я глазам не поверил, ведь святая царица Феодора была небесной покровительницей матери Иоанна Кронштадтского Феодоры Власьевны. И эта редкая святая была написана при входе в храм Леушинского подворья! Очевидно, что игумения Таисия сделала это именно в связи с отцом Иоанном Кронштадтским, который был ее духовным отцом, покровительствовал монастырю, закладывал и освящал Леушинское подворье и, главное, потом более ста раз служил Литургию в монастырском храме во имя Иоанна Богослова. В этот момент я ощутил, что на моих глазах происходит подлинно чудесное событие, ведь в этот день 180 лет назад Феодора Власьевна родила младенца Ваню, будущего великого святого Земли русской. Она-то и есть главный герой этого дня! И именно в этот день открылся образ ее небесной покровительницы. Сам Иоанн Кронштадтский почтил и прославил таким образом свою матушку. Наверное, он сам освящал эту роспись и молился пред нею, поминая свою маму.

Когда открылся лик царицы Феодоры, прихожане еще не успели разойтись из храма после службы. Мы совершили литию памяти Феодоры Власьевны и приложились к образу св. царицы Феодоры, пребывавшему закрашенным более 70 лет.

После этого я нашел бригаду реставраторов под руководством Александра Черепанова, которые провели профессиональную реставрацию. Она продлилась почти целый год, прежде чем мы увидели то, что сейчас видят все гости храма».

Завершить сегодняшний рассказ мы хотим цитатой Кронштадтского святого о своей матери и о материнстве вообще: «Маминьке моей подобает от меня абсолютное почтение! После Бога для тебя выше, дороже, любезнее всех на земле – Мать, ибо ты после Бога от нее получил бытие и первое тщательное воспитание, первые уроки веры и жизни».