Известие о кончине прот. Георгия Очкалова, клирике Иоанновской обители, вызвало воспоминания, которыми захотелось поделиться. 

В середине 1990-х, будучи студенткой Театрального института, я попала в монастырь на Карповке. Там служили отец Георгий Очкалов, отец Николай Беляев и отец Димитрий Галкин. И называли их «три богатыря». Не помню, кто придумал это сравнение, но мне оно очень нравилось. Живо представляла себе богатырских коней, топчущих папоротник, и светлые лица дорогих батюшек. И сразу становилось так радостно.

Новое, незнакомое ранее чувство цельности, защищенности, покоя исходило от них. Это было неповторимое единство трех, совершенно разных, связанных между собой и с каждым приходящим к ним человеком, той самой Любовью, которой катастрофически не хватало в бушующем страстями мире. Это притягивало и не отпускало. При одном воспоминании о них душа озарялась счастьем.

Самым доступным был отец Георгий. Он говорил быстро, как бы мимоходом, вскользь. Но убедительно. «Хочешь чего-то – молись Скоропослушнице. Просто читай каждый день акафист. И все». Читала. Правда, чаще предпочитала выстаивать длинную очередь к отцу Димитрию и отцу Николаю.

Потом появилась молодежная община «Чайка». Буквально сразу наметились пары, впоследствии ставшие семьями. Мы были одними из них. Как раз тогда, попав на исповедь к отцу Георгию, пыталась поведать ему о внезапно нахлынувших чувствах. И услышала довольно резкий ответ: «О Лаврентии Черниговском книжку читала? Вот прочитай. И ничего тебе больше не захочется».

Вскоре нашелся человек, у которого эта книга была. Мой будущий супруг. Он мне ее принес, я все послушно прочитала. 

Старец строгий, наставления давал аскетические. Многих духовных чад направлял в монастырь, говоря, что в миру жизнь будет очень тяжелая, спастись почти невозможно. Но одной девушке, мечтавшей стать монахиней, велел выйти замуж и родить столько детей, сколько Бог даст. Девушка горевала, но выполнила благословение отца Лаврентия. Родила 13 детей, воспитывали их строго, соблюдая все церковные уставы. Старшая дочь стала впоследствии монахиней, как бы вместо матери. Почему-то меня эта история вдохновила. Через пару недель книжку о Лаврентии Черниговском читала уже моя подруга из молодежной общины. Ей тоже отец Георгий посоветовал. Теперь мы обе – многодетные мамы.

Наша семья поселилась в Сосновом Бору, и на Карповке мы стали бывать редко. Приход рос очень быстро, но три батюшки неизменно встречали нас теплом, задавая множество вопросов, помня имена и житейские подробности. Отец Георгий, благославляя меня с дочками, смеялся: «Эту кормишь, мать, а эту забываешь!». Через несколько лет, когда девочки подросли, старшая поправилась, а младшая –  наоборот – вытянулась. Отец Георгий, увидев нас в усыпальнице, снова шутил: «Теперь эту кормишь, а ту нет».

Незамысловатые слова. Но в них было столько внимания к человеку. Одному из тысяч, подходивших под благословение. От его мимолетных шуток никогда не оставалось даже тени обиды. Они веселили и немножко смиряли всегда.

Последний раз попала на исповедь к отцу Георгию года три назад. И это была самая длинная с ним беседа. Батюшка долго рассказывал разные истории из жизни. О всяких хитростях, придуманных в нелегких житейских баталиях. Приводил смешные примеры, как выйти из трудной ситуации. И, как рукой, снял накопившуюся усталость. Вернул забытое чувство защищенности, когда ничего в жизни не страшно. Потому что есть монастырь на Карповке, а там – «три богатыря». Никого не забудут, примут с любовью. А Добрыня Никитич еще и по плечу похлопает, бормоча себе под нос: «Иди, иди, молись Богу. Вот и все».

Недавно отец Георгий ушел от нас к Богу, к Которому всю жизнь стремился. Которому усердно молился и других этому учил. Ничего другого не искал. Так просто и мудро. Хочется верить, что там он тоже за нас молится. А мы здесь – за него. Вечная память дорогому батюшке.

Автор: Елена Быркова, община «Поддержка чадотворящих семей».
На фото: Венчание Игоря и Ольги Сергеевых.
Фото: Сергей Алексеев, общины «Информсайт», «Кинематограф».